Опубликовано: Архитектура СССР – 1971 - № 8 – С. 22-24
Махачкала, столица Дагестанской автономной республики, на всем ее Каспийском побережье представляет многоязычную культуру горцев. Многое, конечно, осталось в Махачкале в наследство от старых времен, когда она – в прошлом порт Петровск – представляла собой типичный южнорусский небольшой провинциальный город. Глядя на уличные перспективы, часто по-южному зеленые и не лишенные прелести, трудно поверить, что за грядой Таркитау, замыкающей горизонт города, лежит страна удивительной, своеобразнейшей и древнейшей архитектуры.
Сейчас строительство города в основном идет в русле «нового стиля», идеал которого хорошо определяется формулой «дворцы из стекла и бетона». Среди построенных за последние годы сооружений можно сослаться, пожалуй, только на два, в архитектуре которых очевидно стремление отозваться на местные национальные художественные традиции. Одно из них – это монументальное здание правительственных и партийных учреждений на площади Ленина, проект которого сделан архитектором А. Алхазовым, а другое – драматический театр, построенный по проекту доктора архитектуры Г. Мовчана, архитекторов В. Красильникова, С. Галаджевой и инженера А. Гагарышева.
В настоящей заметке речь пойдет о театре.
Это сооружение примечательно во многих отношениях и прежде всего тем, что в нем найдено – не в декларативном порядке, а на деле – счастливое сочетание современности формы с преемственностью по отношению к местным традициям.
В архитектуре горских народов Дагестана на протяжении доступного для наблюдения отрезка времени произошел полный переворот. Еще в недалеком прошлом бесконечная междоусобная война диктовала архитектуре едва ли не все условия. Архитектура была крепостной. В ней были доведены до совершенства сложные «кубистические» композиции глухих призматических объемов домов, подпорных стен, башен. Военный быт не позволял отозваться на прекрасный горный климат и открыть жилище в природу. Лишь в середине XIX в. после присоединения горных территорий к России такая возможность появилась и ею народная архитектура воспользовалась в полной мере. Громадная друза слепых когда-то кристаллов открылась всеми порами. Архитектура открытых помещений – лоджий, галерей, балконов, террас – разработана с тех пор со всем богатством оттенков, став определяющей в панораме современного дагестанского селения. Сочетание и противопоставление двух стихий – воздуха и глухих стен – на равных правах становится основой совершенства композиции.
Чтобы реализовать эту особенность дагестанской архитектуры авторы здания искусно использовали тот факт, что каждый театр по внутренней своей сути состоит из двух частей, противопоставленных друг другу – сценической, где происходит работа театральной труппы, и зрительской, открытой для посетителей. В махачкалинском театре именно так противопоставлены друг другу относительно глухой куб сценической половины и ажурная, открытая передняя зрительская часть.
Отлично удалась именно эта открытая часть. Она окружена по периметру свободным шагом огромных столбов, стремительно суживающихся кверху почти на нет. Имея по низу размер около 2х2 м и слегка криволинейные, пружинящие контуры, эти опоры вызывают в памяти стройные башни древних аулов. На столбах лежит громадная сень крыши. Ее толщина, и следовательно масса, скрыта и неощущаема. Контраст возносящихся вверх могучих столбов и невесомой сени – крыши, парящей на них, составляет основу образа, сочетающего в своеобразном единстве динамику и покой, силу и воздушность. За периптером пирамидальных столбов, заполненных застеклением только по низу, а на всю остальную высоту свободных, в воздушной глубине развивается многоплановая композиционная игра тех же элементов – глухих объемов и воздуха: многогранной призмы зрительного зала на заднем плане и тонкого ажурного каркаса перед ним, поддерживающего среднюю зону крыши. Рисунок двухярусного каркаса с капризной перебивкой стоек в нижнем и верхнем ярусе и причудливым треугольным силуэтом боковых стоек навеян подобной же изощренной конструктивной системой некоторых старинных мечетей Южного Дагестана.
Сопоставление открытого каркаса и . гладких пустых стен развивается и в интерьере. Сетка балок, перекрывающих фойе, отделена от потолка просветом. Они соприкасаются скрытыми подкладками. В двух уровнях перекрещиваются открытые балки перекрытия зрительного зала. Оба эти приема – переработка традиционных горских деревянных конструкций. Знаменательно, что в качестве эмблемы связи архитектуры театра с древними народными традициями, авторы решили в середине фойе поместить подлинный старинный деревянный резной столб – когда-то почитаемый в силу обычая центральный столб жилого дома. Он вкомпонован в ярко-красное поле особого экрана.
Зрительный зал на 800 человек решен в виде единого партера – амфитеатра, причем верхние ряды отделяются от общего целого, образуя боковые балконы. Благодаря такому решению в театре удалось избежать лестниц. Интерьер зала обогащает звукорассеивающая паддуга над порталом– железобетонная скорлупа в виде подвешенного на веревках балдахина. Удачен по цвету и масштабу рисунка аппликационный занавес (художник А. Романова). В целом зал получился достаточно нарядным и уютным.
В первоначальном проекте театр был задуман как летний. Позже переделанный и ’ расширенный, он сохранил гибридные черты: ряд помещений имеет заниженные площади, прежде всего – сцена и сценические помещения. В меньшей степени это касается и зрительской части. Функции вестибюля и фойе совмещены в одном, правда, очень просторном помещении; тесноват буфет.
Театр стоит в глубине недавно разбитого сквера. Им заканчивается длинная парковая зона вдоль пляжа Каспийского моря. Здание раскрывается с дальних точек – из парка, с пляжа, с моря, с железнодорожной магистрали Москва-Баку, и именно форма глубокого пронизанного воздухом периптера делает его важным градообразующим архитектурным ядром, центром окружающей застройки – обычных глуховатых объемов жилых и других зданий. Глубокая терраса под навесом крыши служит отличным продолжением и вместе с тем завершением парадного партера сквера. Она связана со сквером двумя открытыми лестницами, а в теплое время года служит открытым фойе. Из зрительного зала на нее со всех сторон сделаны выходы. Благодаря пронизывающему всю композицию воздуху, динамическому парусу крыши, перилам обходного балкона театр получил особый, южный и если можно так выразиться, прибрежный, морской облик.
В целом же перед нами, несомненно, одно из значительных произведений советской архитектуры последних лет, – интереснейший пример смелого, свободного и главное удавшегося сочетания глубоких народных традиций и современных требований, функциональных и образно-художественных, и один из лучших по архитектуре наших новых театров, еще недостаточно оцененный критикой.
ОТ РЕДАКЦИИ
Большую тревогу вызывает намерение местных организаций застроить портик театра (террасу). Если принять во внимание все сказанное в статье, станет очевидным насколько чуждой окажется эта застройка для архитектуры театра, в которой так удачно решена проблема преемственности прогрессивных национальных традиций. Надо уберечь здание от искажений.