В монографии ставится под сомнение общеизвестный тезис о радикальной смене установок советской жилищной политики в конце 1920-х – начале 1930-х годов в связи с отказом от идей обобществления быта и переходом к традиционным посемейным формам расселения и квартирным типам жилища. Показывается, что идея совместного проживания людей с обобществлённым бытом вернулась к и так существовавшей форме трудо-бытовой коммуны, формируемой предприятием, учреждением, муниципалитетом и сжавшейся до размера общежития, барака, коммунальной квартиры. Коммунальное заселение во вновь строившиеся многоквартирные дома было не следствием дефицита, а продуктом его целенаправленного использования. На основе анализа законодательно-нормативных документов доказывается, что дефицит жилищ в начальный период господства государственной формы собственности на жилище рассматривался властью в качестве мощнейшего инструмента управления людьми. Жилищная политика советского государства была не столько «решением проблем», сколько сознательным и умелым манипулированием проблемой обеспеченности крыши над головой. «Дозированное» решение этой проблемы являлось средством достижения необходимых власти политических и идеологических результатов. Показано, что жилищная политика советской власти периода между революцией и Великой Отечественной войной фактически была: а) формой тотального контроля государства над населением и инструментом принуждения последнего к труду; б) инструментом борьбы с традиционным укладом жизни, патриархальной культурой, семьёй, религией, частной собственностью; в) инструментом борьбы с автономностью и независимостью непроизводственной жизни горожанина, выработки конформности, дисциплинированности, внедрения нужных власти поведенческих стереотипов и инстинктов; г) средством социальной гомогенизации общества.